Тематические сайты, по благословению епископа Новокузнецкого и Таштагольского Владимира:

Соборование.РФ     Молитва.РФ      Пост.РФ     Война со страстями.РФ     Смерть поминовение.Рф     Епархия НВК


Что делать, когда стыдно исповедать какой-то грех?

Для нас, христиан, поражение, перенесенное с мужеством, — это больше, чем победа, одержанная недостойно, то есть с надмением. Такая победа с легкостью может выбить тебя с поля боя. То есть в нашем случае, если кто-нибудь исповедует свои грехи с большой легкостью, то он может спросить себя: а почему с ним это происходит? Не потому ли как раз, что они ему не кажутся такими уж тяжелыми? Не потому ли, что у него не стало духа истинного покаяния?

Да, твоим грехом может быть и аборт, и кровосмешение, и гомосексуализм, и некрофилия, и убийство. Но только знай, что есть люди, которые исповедуют эти грехи чуть ли не спокойно, а где-то, в каком-нибудь позабытом монастыре, может, есть послушник, который ужасно сокрушается из-за того, что съел яблоко с того дерева, с которого у него не было благословения есть. У нас в Патерике есть такой случай, когда послушник страшно терзался из-за того, что, неся послушание в трапезной (на кухне), попробовал масла из горшка.

Так что, по моему мнению, стыд, который мы испытываем, когда приходит пора исповедать какой-то грех, может зависеть не столько от тяжести совершенного греха, сколько от интенсивности нашего покаяния. Чтобы не допустить, чтобы покаяние, столь мужественное и столь угодное Богу, увенчалось победным венцом, диавол вооружается против нас и еще больше усиливает наше замешательство, нагнетая не только стыд, но и, вместе с ним, отчаяние.

Но что значит объявить себя побежденным? Неужели то, что ты не можешь исповедать священнику определенный грех? Нет. Еще нет. Это только удар, удар, который, естественно, предполагает любая борьба. Но это пока не поражение, это еще рукопашная. Поражение бывает тогда, когда мы начинаем убегать не только от священника, но даже от Христа, когда ты начинаешь думать, что уже не только священник не может тебя понять, но и Христос. И даже Он не может тебя простить.

Мы говорили, что этот стыд может быть вызван не столько тяжестью греха, сколько интенсивностью покаяния. И было бы очень грустно упустить шанс получить победный венец за покаяние по причине своего смущения. Венец этот дожидается победителя на месте, которое выше нас, и представь себе: у нас нет ничего, на что можно было бы наступить, чтобы достать его — ни скамейки, ни камня, ни пня. Всё, что у нас есть под рукой, — это наш грех, на который надо наступить, как на лестницу, как на возвышение, и достать венец.

Так что, если ты не можешь назвать его священнику, у которого обычно исповедуешься, сходи и назови незнакомому священнику, съезди в другой город, где тебя никто не знает, и назови его первому попавшемуся на твоем пути священнику, только назови.

А если ты перестал доверять священникам, ведь ты можешь впасть и в это искушение, — назови его человеку, которому доверяешь. А если у тебя нет даже такого человека, назови его напрямик Богу, и называй его непрестанно. На самом деле я убежден, что воспоминание о грехе некоторым образом и без того навязчиво преследует тебя, но ты назови его открыто, в надежде, не убегая от Бога.

Придет и такое время, когда ты сможешь сказать это священнику, то есть тоже Богу, но при свидетеле. Тебе это уже не покажется таким тяжелым, ведь он тоже человек, терзаемый помыслами, как и ты, о чем говорит святой апостол Павел: разве не вся тварь мучится и стенает воздыханиями неизреченными, ожидая усыновления (ср. Рим. 8, 22–23)?

Иеромонах Савватий (Баштовой)