Архимандрит Феогност Пушков. Правило подготовки православного христианина к причащению Божественных Таинств Христовых

Архимандрит Феогност Пушков. Правило подготовки православного христианина к причащению Божественных Таинств Христовых. Каждый христианин является участником Трапезы Христовой – Его пречистого Тела и Крови. Это для христианина и дар, данный Богом, и личный подвиг, к которому он призван. Осознавая всегда себя недостойным и неготовым, мы, христиане, тем ни менее, дерзаем откликаться на призыв Христа, приглашающего нас к участию в Таинстве. Однако одного душевного расположения мало. Нужно, чтобы это расположение было подкреплено определёнными действиями, иначе – грош цена расположению, которое не проявляется в делах. Подготовку к причащению мы должны разделить на внешнюю и внутреннюю. Контекст у неё должен быть как узкоконкретным (подготовка конкретная, здесь и сейчас), так и более широкий, касающиеся всей человеческой жизни.

Автор этих строк – священник, имеющий опыт общения с пёстрой публикой. Мне довелось служить на разных приходах: городских, сельских, больничных, а также при учебных духовных заведениях. Обобщая весь опыт, можно сказать, что существует одна двуединая аномалия в большинстве наших приходов: Постоянные прихожане, которые уж, казалось бы, являются глубоко верующими, причащаются редко, будучи либо запуганными своими строгими духовниками, либо вовсе не наученными о том, что такое Евхаристия. Зато «прохожане» и «захожане» спокойно, при желании, могут причаститься. Им предъявляют чисто внешнее, формальное требование: «Три дня попостись, телевизор в эти дни старайся не смотреть, на дискотеку не ходи, подготовься к исповеди, там перечисли самые свои страшные грехи, и приди накануне на вечерню, а утром прочитай специальные молитвы». И никакой серьезной подготовке человека к встрече со Христом нет. Учитывая же, что тексты молитв, как правило, даются на никому не понятном славянском языке, то наш неофит даже при желании не сможет извлечь из них пользу. И идут к причастию у нас люди, даже в Бога толком не веруя. Кто после очередного аборта решил «груз с плеч сбросить», кто «потому что так бабка-знахорка приказала», кто потому что «чего-то плохо на душе». Это проблема, что у нас в данный момент не существует единого принципа подготовки людей к Таинству Причастия. Эта область духовной жизни верующих до сих пор отдано на произвол священнослужителей. Что приводит к крайностям: С одной стороны, у нас причащаются люди, чуть ли не с улицы, не работает система епитимий, причащаются люди с тяжкими смертными грехами. С другой стороны, человек, который живет вполне церковной жизнью, ходит в храм, соблюдает церковные посты, фактически уравнивается в степени подготовки к причастию с тем первым «человеком с улицы».

Цель данной заметки – изложить верующему человеку основные требования к нему, как к верующему, как к христианину, а также показать наличие у Евхаристии связи со всей жизнью человека.

Здесь мы не будем давать элементарных объяснений – что такое «Литургия», что такое «Евхаристия», что такое «покаяние», «молитва», «Таинство». Предполагается, что человек уже знаком с этими понятиями. Мы обратим внимание лишь на то, что при внешнем подходе ускользает от немалого числа наших прихожан.

  1. Требования канонические

Приступающий к участию в служении Божественной Литургии и причащению Трапезы Христовой должен быть каноническим членом Церкви, то есть, должен быть Крещенным во Имя Отца и Сына и Святаго Духа, и Миропомазан в Православной Церкви. Не должен находиться под епитимией или анафемой, под каким-либо прещением, наложенным на него духовником, приходским священником, епископом или собором Церкви. Участвовать в Литургии не имеет права, согласно канонам, лицо, совершившее «смертный грех». Это любой грех, за который человек, согласно канонам, автоматически исключается из членства в Церкви (к примеру, отречение от веры или участие в иноверческом ритуале, обращение к язычникам, колдунам и гадалкам, совершением языческих ритуалов, богохульство, клятвопреступление, аборты, убийства, насилие, грабеж, нарушение супружеской верности в браке и любые действия против другого человека или против природы, повлекшие за собою трагические последствия). Пока человек находится «поврежденным в правах», он не может участвовать в Литургии и должен покидать храм сразу же после удаления оглашенных (т.е. некрещеных, готовящихся ко крещению лиц, начавших посещать храм, но еще не имеющих права принимать участие в Евхаристии).

  1. Догматические требования

Евхаристия, по словам священномученика Иринея Лионского, является выражением нашей веры, а потому причащающийся должен знать и понимать «Символ Православной Веры», твердо верить в Троицу Единосущную и Нераздельную. Так же верить в Единую Святую Кафолическую и Апостольскую Православную Церковь и исповедовать, что Хлеб и Вино Божественной Евхаристии есть Истинное и животворящее Тело и Божественная Кровь Христа – Спасителя мира, Богочеловека.

  1. Внутренняя подготовка
  2. Прежде всего, должна быть горячая жажда причастия Таинств Христовых, искреннее желание встречи и единства со Христом Спасителем. Христианин не может и не должен причащаться «формально», «потому что его так благословили». Должно быть личное усердное желание, духовная жажда, которую человек может утолить только из родника Евхаристии. «Благочестие, вера, полная горячности любовь к Богу – всё это такие чувства, которые мы непременно должны иметь, приступая к Святым Таинствам, и без этого даже воззреть на Таинства крайне нечестиво».
  3. Сопутствовать жажде причастия должно смиренное исповедание своего несовершенства, своей «неготовности» к причастию. Сколько бы человек ни прочитал молитв, он должен понимать, что он все равно в сущности своей остается неготовым к встрече, и недостойным. Да и не может человек себя сделать соответствующим Богу. Дары Божественны, и потому они настолько превосходят все человеческие достоинства и усилия, насколько Бог превосходит человека. И потому нужно иметь всегда чёткое понимание того, что причастие есть, прежде всего, дар Божий. Наша подготовка – это возможность достойным образом (насколько это под силу человеческой природе) принять этот Дар. И если человек, прочитав молитвы, думает, что он теперь уже «достоин всем своим существом», то это самый первый признак его заблуждения.

III. Осознавая свою немощь, человек должен исповедовать пред Богом свои грехи. Исповедание своих немощей, проступков, ошибок должно сопровождаться горячим желанием исправления. Все молитвы перед причастием подчеркивают этот подлинный покаянный настрой человека. В словах молитвенного правила христианин просит у Бога сил и поддержки (которые и даёт ему причастие) начать новую жизнь, побеждать грех, исправляться.

  1. Молитвенная подготовка. Чтение молитвы не должно превращаться в «покупку билета к причастию». Молитва должна быть выражением внутреннего состояния человека. Потому недопустимо, как это сейчас говорят, «вычитывать» молитвенные тексты ко причастию. Тексты эти должны стать нашей живой молитвой. Объём молитвенного правила для мирянина варьируется в зависимости от духовного состояния и внешних обстоятельств. Более обстоятельно по этой теме мы выскажемся чуть ниже.
  2. Важным пунктом подготовки к участию в Литургии является изучение её обрядов, их богословского смысла. Это не значит, что человек перед первым причастием должен сдать экзамен на знание литургического устава. Развитие духовное предполагает наличие постоянного осмысления и изучения богослужебной жизни Церкви.
  3. Христос – Свят, и участие в Таинстве есть приобщение к Его святости. Господь говорит всем нам: «освящайтесь и будьте святы, потому что Я, Господь Бог ваш, свят» (Лев. 20:7). Смысл этих слов нам раскрывает апостол Петр: «По примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: будьте святы, потому что Я свят. И если вы называете Отцом Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом проводите время странствования вашего» (1Пет.1:15-17).

Святость – это не просто личная праведность и безупречность человека.  Святость – это обитание в нашей жизни благодати Христовой, присутствие Христа во всех наших делах, мыслях, поступках, намерениях. На Евхаристии мы слышим: «Святая – святым», то есть «Святые Дары – для святого народа». Осознавая своё несовершенство, мы молим Бога об освящении нашем, о том, чтобы Он прикоснулся Своею святостью к нам и наполнил нашу жизнь. Личное освящение возможно только через причастие ко Христу и согласование своей воли с волей Христа.

  1. Сколько раз в месяц причащаться?

Такой вопрос нередко задают священнику люди, которые, казалось бы, должны понимать всю его нелепость. В самом вопросе уже содержится формальный подход к великому Таинству Любви. Причастие должно рождаться из постоянной внутренней потребности, о чём и было сказано выше. А сама эта потребность и само это желание есть плод любви к Богу. Любящий Бога просто не может прожить без причащения. Поставленный же вопрос, чтобы показать всю его нелепость, можно перефразировать так: «Сколько раз в месяц ребенок должен обнимать своих родителей?». Потребность в нежной ласке, в общении с матерью и с отцом должна быть естественной для ребенка. Невозможно составить «расписание» для выражения этих нежных чувств. Они или есть, или их нет. Но если их нет, формальное оказание «знаков вежливости» будет ложью, так как внешние действия окажутся не подкреплёнными внутренним содержанием.

Каноны Церкви говорят об участии в Литургии, самим словом «участие» они обозначают как участие в молитвах и богослужении, так и участие в Трапезе. Воскресная Литургия должна быть общей трапезой всей Церкви, собранной вокруг Христа. Но и чаще, если такая возможность представляется, человек может принимать участие в Божественной Трапезе. Святитель Василий Великий, в своём 93-м (89-м) письме к Кесарии, жене патриция, сообщает, что его община собиралась на Литургию и причастие 4 раза в седмицу: В Воскресный день, в среду, в пятницу и в субботу. Для христианина возможно «не только каждый праздник Причащаться Пречистых Таин, но и каждый день с самого …начала… обращения его к Богу».

  1. Исповедь и покаянная дисциплина

К личной молитвенной исповеди пред Богом должна быть прибавлена и исповедь пред духовником. В Церкви на Руси долгое время (с начала XVIII века) существовал обычай строго привязывать исповедь к каждому причастию (обычно привязка эта осуществлялась в недельном сроке, т.е. если ты причащаешься в воскресный день, то исповедоваться должен не дальше, как за 7 дней). Однако сейчас уже в большинстве приходов Москвы, Киева, Санкт-Петербурга и других городов эта практика уходит в прошлое. «Расписание» исповеди согласуется индивидуально с духовником, а к Причастию человек приступает, если не имеет запрещений (канонически обоснованных) на каждой воскресной Литургии и, если сподобит Бог, иной раз чаще.

Необходимость отделения исповеди от Евхаристии вытекает еще и по литургическим соображениям: Нередко люди, придя на вечернее богослужение в канун воскресного дня или праздника, в богослужении этом участия не принимают, так как выстаивают длинную очередь «на исповедь». Еще хуже если такая исповедь наблюдается во время совершения самой Литургии. Евхаристия совершается с участием (а не только присутствием) всего народа. Потому и называется богослужение «Литургией» (общим делом). Когда же параллельно Литургии совершается в храме исповедь, об участии всех присутствующих в служении Богу «едиными устами и единым сердцем» говорить не приходится.

Но и делать исповедь слишком редкой – тоже не стоит. Лучше исповедоваться минимум раза два в месяц. Автор этих строк в своем приходе делает исповедь в посты еженедельной (так как пост усугубляет требования к внутреннему подвигу) по пятницам. На вечерни (после отпустительного тропаря дня) читается молитва исповеди и беседа о борьбе с каким-либо конкретным грехом. После чего – краткая молитва в безмолвии (каждый молится сам своими словами в сердце). Далее автор этих строк принимает исповедь, а на клиросе читается канон, который полагается читать на повечерии этого дня. После исповеди сугубая ектения и отпуст вечерни.

Как и чтение положенных молитв, исповедь не должна становиться «проходным билетом» к участию в Евхаристии. Особо следует на исповеди уделять внимание тем грехам, которые повторяются. Опытный духовник должен помочь человеку найти путь к их устранению из своей жизни. Но и сам человек не должен относиться к ним небрежно, мол, «раз повторяются, то ничего с этими грехами поделать нельзя».

С другой стороны, отделение исповеди от причастия не должно служить нашему расслаблению. Наоборот – человек должен более сознательно относиться к своим поступкам, каяться в них. Как-то я услышал такую фразу от прихожанина: «Лично знаю людей, живущих полноценной христианской жизнью, которым неловко исповедоваться, т.к. не в чем. Не то, чтобы они вовсе не согрешали, но не так часто, насколько часто они приступают к Телу и Крови Христовой». Человек, рассуждающий подобным образом, находится в бедственном положении – в самообольщении, не видя свои грехи. Исповедь отделяется от причастия не потому, что «не в чем» исповедоваться, а чтобы повысить чувство собственной ответственности верующего. Более того, перед каждым причастием должна быть личная исповедь человека перед Богом. И как только человек решит, что ему «не в чем» каяться, то ему просто никак нельзя в таком настроении приступать к Таинствам Христовым. Если человек вдруг подумал, что он не имеет грехов, ему следует принять это, как сигнал тревоги, и не дерзать приступать к Чаше, а всмотреться в свой собственный мир, обратиться к духовнику, попросить его помощи, чтобы открыть в себе свои грехи, увидеть то, что раньше не замечал. И, естественно, искренне молиться, как это делал святитель Иоанн Златоуст: «Господи, даруй мне видеть мои грехи и каяться в них».

Добросовестно живущий христианин даже за прожитый день найдет в себе много изъянов. Другое дело, что Таинство Покаяния во многих случаях действительно стало формальным конвейером. И те, кто часто исповедуются, часто не исправляют своей жизни. Почему? Прежде всего, потому что как услышат от священника «прощаю и разрешаю», так на душе становится легко-легко, и без всяких усилий. Им так прощеотноситься к своим недостаткам: согрешил — пошел, поисповедовался, получил разрешение, и греха вроде, как и нет, и изживать в себе нечего.

Вот почему автор этих строк считает, что Таинство Покаяния все-таки просто необходимо отделить от Причастия. И даже иной раз отказывать людям в «разрешительной молитве», чтобы они сами трудились над своей жизнью. Но при этом объяснять им: Отказ в «разрешительной молитве» не означает ни того, что ваши грехи «незначительны», ни того, что вашим грехам нет прощения. Молитесь, кайтесь, причащайтесь, внутренне над собою работайте. Можно сравнить исповедь перед духовником и исповедь просто в молитве перед Богом – как две формы экзамена: письменный и устный.

Так же следует иметь правильное представление о епитимии, о временном отлучении от причастия за тяжкие грехи. Отлучение – это не кара, а воспитательная мера и своего рода «карантин», в который помещают духовно «инфицированного больного». Однако она имеет смысл лишь если человек постоянно горит желанием Причащаться.  В чём суть «недопуска» человека к причастию?  — В том, чтобы обратить его внимание на какие-то изъяны, которые он должен в себе устранить и исправить, если он действительно любит Бога. Это можно сравнить приглашением человека в элитный ресторан. Когда войдёт туда человек в грязном виде, начнёт там упиваться принесенной с собой водкой, его выгонят. Время отлучения – это время работы человека над самим собой и, прежде всего, это время переживания человеком собственной трагедии: Он оказался лишенным благодати участия в Таинстве.

Но проблема большинства наших прихожан, лишь «формально» готовящихся к причастию, состоит в том, что они отлучение не воспринимают как трагедию. «Ну, отлучили, а потом разрешат». Когда нет любви к Богу, нет тоски по Богу, то и отлучение теряет свой воспитательный смысл.

  1. Евхаристический пост

Так называется пост перед причастием Таинств Христовых. Собственно, человеку, который живёт в постоянном контексте с богослужением и соблюдает Уставные посты (хотя бы Великий Пост, а также среду и пятницу в течение года), достаточно канонического евхаристического поста – с полуночи перед причащением Таинств Христовых. Это при условии, конечно же, полноценной церковной жизни.

Важно отметить, что предписание «поститься несколько дней перед каждым причастием» не только не каноничны, но еще и безграмотны. «Постом» сейчас стали называть отказ от определенного рода и вида пищи (пища животного происхождения, лакомства и т.д.). Но «Христианская Церковь с самого начала усвоила … одну форму поста, т.е.  полное воздержание от пищи». То же, что принято у нас называть постом, согласно Устава Церкви, называется «воздержанием в пищи» от определенных видов еды. Собственно, пост предписывается для будних дней Великого Поста, для сред и пятниц в течении года (за вычитом дней от Пасхи до Пятидесятницы и святок – от Рождества до Богоявления), в канун Рождества и Богоявления (если канун припадает на будни) и в Великую Субботу. Для остальных «постных» дней в течении года предписано воздержание. Но и касательно последнего нет никакого указания в Уставе Церкви для дней перед причастием.

Канонические тексты предписывают нам строгое соблюдение евхаристического поста с полуночи. В частности, святитель Тимофей, патриарх Александрийский, решает вопрос касательно утреннего полоскания уст, где упоминает о посте с полуночи: «Если кто, постясь к причастию Святых Тайн, утром, полоща уста, сглотнёт немного воды». Святитель объясняет, что нарушение поста есть всегда акт сознательный, а случайно проглоченная вода таковым актом не является [Это правило даёт ответ так же и особо ревностным подвижникам, которые считают, что перед Евхаристией не следует чистить зубы. Как видим, святитель не осуждал полоскание рта, даже наоборот – считал это нормой].

В евхаристическом посте Церковь руководствуется не столько биологическими соображениями, сколько символическими. В полночь мы поем: «Се, Жених грядет в полуночи», вспоминая притчу Христа о мудрых и юродивых девах, готовившихся к брачному пиру Жениха. Т.е. мы ожидаем, как мудрые девы, встречи. А Евхаристия – это уже осуществление самой встречи с Женихом наших душ – со Христом. Само же слово пост и означает «стоять на посту в ожидании».

Полночь – это время пасхального причастия на пасхальной ночной Литургии, встреча Воскресшего из гроба «как из царского чертога», Жениха-Христа. Поэтому в те дни, когда мы причащаемся не в саму полночь, причастие предваряется постом с полуночи до самого причастия. С полуночи мы ждем исполнения той полуночной пасхальной радости, которой удостоились мудрые девы, встретив своего Жениха и войдя с Ним на брак.

Особо скажем о причащении на вечерних Литургиях. Конечно, когда Евхаристия совершается вечером, целесообразно (и согласно уставу) налагать с полуночи строгий пост до самого причащения.

Но, как мне кажется, когда Евхаристию вечернюю предваряет день поста, то пост может и не быть таким строгим. К тому есть и практические, и символические причины. Практически – это не всем под силу, да и в древней Церкви не было строгого требования «ничего не есть» перед причастием, когда совершалась Евхаристия вечером. Утренняя же Евхаристия довольно рано стала приниматься натощак. Вечерняя Евхаристия в ранней Церкви была соединена с агапами, и причастие принимали в завершение агапы (по образу той вечери, которую совершил Сам Христос, установив Таинство Евхаристии после ветхозаветной пасхальной вечери). Впоследствии агапы утратили своё сакральное значение и превратились в обычные филантропические обеды. Тогда и был установлен пост, или принцип принятия Евхаристии натощак. Но означает ли, что вечерняя Евхаристия предварялась всегда строгим постом с полуночи? Таких свидетельств в Предании Церкви нет. Обычно ссылаются на слова Златоуста: «Говорят, будто я приобщил нескольких человек после того, как они ели. Если я это сделал, пусть Христос изгонит меня из Своего Царства» . Но давайте рассмотрим эти слова святителя внимательно. Во времена Златоуста не существовало практики обязательной исповеди, и Златоуст никак не мог знать, ели ли причащающиеся люди, дома перед Литургией, или нет. Но слова его очень категоричны. И именно из этой категоричности мы можем сделать вывод, что речь идет о служении Евхаристии в связи с агапами, когда на самой Вечери Таинства древние христиане сначала ели обычную пищу, а потом принимали Евхаристию. То есть, Златоуст хотел сказать: «Вот здесь, в храме, когда я совершал Таинство, никто не принимал никакой пищи перед Евхаристией, и я тому свидетель». В противном случае Златоуст очень рисковал «быть изгнанным из Царства» из-за того, что кто-то перед службой поел дома, а он этого не ведал. Видимо, Златоуста обвиняли в возврате уже осужденного к тому времени канонами служения Евхаристии после агапы.

Уже после того, как установился принцип причастия натощак, вечерние Литургии явно не предварялись строгим вседневным постом, так как, к примеру, такие Литургии еще во времена Златоуста совершались в дни праздников, когда не было поста. К примеру, Сократ Схоластик и Созомен упоминают об обычае египетских и фиваидских христиан совершать Евхаристию в вечер субботы (видимо, это была первая воскресная Литургия – как у нас сейчас в канун Рождества, Богоявления и Пасхи первая праздничная Литургия совершается с вечера). Здесь, видимо, был глубокий символизм перехода субботы в День Господень, перехода времени в Вечность: суббота – образ завершенности бытия этого мира, а День Господень образ будущего века. Но пост в субботу был запрещен еще апостольскими правилами: «Если кто из клира будет усмотрен постящимся в день господень, или в субботу, за единственным исключением Великой Субботы: да будет извержен. Если же [это будет] мирянин: да будет отлучен». Именно поэтому наш Типикон предписывает в канун Рождества и Богоявления, припавший на субботу или воскресенье, совершать Литургию утром и после Литургии непременно принять пищу, «яко да не наречется пост». Сократ и Созомен особо подчеркивают, что и фиваидские христиане в субботу вечером причащались после приема вечерней трапезы с «обилием различных яств».

[Я рискну предложить символическое толкование именно такой последовательности событий: сначала обычные яства, а потом Евхаристия (это тот редкий случай, когда я именно предлагаю своё понимание, а не говорю об объективно-присутствующем смысле). Это своеобразное влияние иудео-христианского пласта церковной жизни. Мы помним, что именно в иудейском понимании День Господень –  т.е. День Воцарения Мессии – это день «восьмой», выходящий за пределы века «седьмого дня». Как верно заметил Жан Тарнюк, иудео-христианство живет не в ожидаемой, а в исполнившейся эсхатологии: День Господень уже настал – это День Воскресения Христа. Именно поэтому на вечерне под воскресенье мы поём прокимен «Господь воцарился». Миру же воскресение Христа не явлено. Парусия уже настала для Церкви, но не для мира, а потому происходит диссонанс Церкви и мира: Мир ждет, а Церковь возвещает ожидаемое, как уже наставшее. И эта Парусия постоянно свидетельствуется в Евхаристии. Так вот, вечерняя «обильная» субботняя трапеза – это пища земная, которая тоже есть дар Божий, но все же это пища «седьмого дня». Христиане с благодарностью ее принимали, как бы провожая 7-й день. Евхаристия – как свидетельство воцарения Христа – это пища Вечности, пища 8-го дня, пища Царствия Христова, трапеза, на которую позвал нас Воцарившийся Мессия. Это – Его царский стол. И потому именно Евхаристия начинает (!) 8-й день – День Господень, день воскресный].

Символическое же обоснование отсутствия строгого поста с полуночи при служении вечерних Литургий заключается в том, что вечерняя Евхаристия относится к уже наступающему, а не уходящему дню. Таким образом, получается, что вечерняя Евхаристия становится в полном смысле этого слова «первой праздничной пищей».

Исключением здесь может стать только Литургия Преждеосвященных Даров в Великий Пост, так как каждый день Великого Поста (кроме суббот и воскресений) сам по себе подразумевает строгость. Но и тут мы не можем сказать с уверенностью, что, скажем, древние христиане все поголовно вообще ничего не ели в течение всего дня. Среди первых христиан были и рабы, выполнявшие тяжелые работы, у которых обязательно был завтрак.

Каков итог приведенных размышлений? – В современных условиях так же требовать от всего народа строгого поста в течение всего дня в канун вечерней Евхаристии не разумно. Евхаристия, несомненно, должна предваряться постом, как временем ожидания встречи с Христом. Пост – это стояние на страже, пребывание «на посту». Но есть среди нас и те, кто являются «работниками одиннадцатого часа». И они должны тоже участвовать в Вечери (именно вечери!) Христа. И как Христос не отверг тех, кто пришел в одиннадцатый час, но удостоил их равной награды с теми, кто пришел в первый час, так и мы не можем отвергать от Его трапезы тех, кто пришел в одиннадцатый час и понес труд поста. Поэтому я считаю целесообразным для тех, кто не может поститься строго с полуночи, ничего не евши и не пивши, «вступать на пост» после лёгкого завтра. А те, кто не могут понести и этого времени, пусть вступают на пост за 6 часов до начала вечерней Литургии. Главное, чтобы пища все-таки была скромной, не сильно сытной и не лакомой. Т.е. чтобы хоть как-то выражалась идея поста.

  1. Аскеза

Встреча со Христом – это радость и счастье, которое не имеет аналогов на земле. Поэтому, готовясь к этой встречи, человек «опустошает» своё сердце от всего постороннего, от всяких земных чувственных переживаний. Перед причастием человеку свойственно уклоняться от всяких излишеств, от мирской суетливости, от потакательства себе в страстях.

Это, конечно, вовсе не означает, что христианин накануне перед Евхаристией не может послушать классическую музыку или посмотреть серьезный, познавательный фильм. Нужно отличать пустые развлечения от полезного общения. И необходимо учиться отделять «то, чего мы хотим» от «того, что нам необходимо». И различие — это проводить надо не только в рамках подготовки к причастию. Точнее, тут уже речь идет о том аспекте подготовки, который связан с образом нашей жизни.

Вся жизнь человека верующего должна быть наполнена смыслом. Вся жизнь должна иметь евхаристический контекст. Совершают большую ошибку те, кто позволяют себе жить двойной жизнью: Перед причастием, на несколько дней, они себя строго во всем ограничивают, а после причастия снова опускаются на дно страстей. Во-первых, таким образом они лишаются благотворных плодов причащения. Их жизнь после причастия не становиться святее, чище, лучше. Во-вторых, они просто унижают Евхаристию таким своим поведением. Евхаристия есть выражение веры и подвига все нашей жизни, и освящение всех наших чувств.

Подчас своим нежеланием совершать посильный подвиг люди «оправдывают» своё редкое участие в Таинстве. Это лишь свидетельствует об отсутствии у них любви к Богу. Какие-то вещи, пустые развлечения, душевные страсти становятся для них важнее Христа и Его Божественной Трапезы. Любовь меняет человека. Тот, кто любит, ради предмета своей любви готов не только отказаться от никчёмных и бессмысленных боевиков, игр, драк, но готов отдать даже самую свою жизнь, лишь бы не быть разлученным с предметом своей любви. И трагедия человека не в том, что он упал (не падающих не бывает), но в том, что ему больше нравится падать, чем вставать. Трагедия – в черствости сердца, не оплакивающего то, что своим грехом человек оскорбил Господа, искупившего нас Своей кровью. Важно понимать, что «недостойное причастие», о котором многие толкуют и каждый на свой лад, состоит не в том, что человек при подготовке «выпил молока» или «недочитал молитвы». «Недостойно причаститься» это значит не иметь в своей душе соответствующего настроя и «рассуждения» о том, к чему обязывает меня участие в жизни Христа. В Священном Писании сказано: «Сердца сокрушенного и смиренного Бог не отвергнет и не унизит» (Пс. 50:19). А вот сердце надменное и душа, не любящая Бога, а лишь формально приступающая к нему – это величайшее оскорбление Богу и Его Таинствам. Не «невычитаность всех молитв» является грехом, а либо формальное их исполнение («побыстрей, да лишь бы как»), либо отсутствие самого желания молиться, отсутствие духа молитвенного является горьким свидетельством о том, что поступающий так – духовный мертвец. Но Христос – наше Воскресение и Жизнь. Прибегнув к Нему всем сердцем, мы будем услышаны, и Он воскресит нашу омертвелую душу.

В первой благодарственной молитве после причащения мы молимся Богу: «Дай, чтобы Таинства (которых я причастился) и для меня были исцелением души и тела, средством отражения всех противников, просвещением очей моего сердца, миром душевных моих сил, верой крепкой и непосрамимой, любовью нелицемерной, наполнением премудростью, деятельным соблюдением Твоих заповедей, умножением Твоей божественной благодати, и усвоением Твоего Царства. Да во святыни Твоей сими Таинствами хранимый, и постоянно поминая Твою благодать, уже не для себя живу, но для Тебя, нашего Владыки и благодетеля». Последние слова нужно особо подчеркнуть для себя и запомнить. Цель аскезы и причастия – одна. Эта цель – сделать человека храмом Божьим, в котором бы жил Бог, а не пустое человеческое самообольщение.

Не стоит убиваться, если не сразу получается отказаться от всего лишнего в нашей жизни. Главное, чтобы человек начал делать уверенные шаги вперёд. И чётко поставил пред собой цель – не огорчать своими грехами своего Господа. Если будет поставлена именно эта цель (а не просто «хочу стать лучше, чем я есть»), то духовная жизнь будет полноценно развиваться.

  1. Супружеское воздержание

Лица, находящиеся в браке, должны понимать, что супружеское общение – это не всегда половая близость. Последняя, в строгом смысле этого слова, является творческим актом зарождения новой человеческой жизни. При отсутствии этой интенции половая близость превращается в одну из страстей. Люди, которые совокупляются без интенции к творению новой жизни, тем самым, подчёркивают собственную слабость в отношении плотских утех. Но для верующего истинное наслаждение – это Бог. Поэтому перед причастием принято удаляться от плотских утех, чтобы сильнее ощутить силу утешения духовного, доставляемого Евхаристией.

Как правило, люди, строго соблюдающие закон воздержания от интимной близости в посты, без труда будут воздерживаться в канун воскресного дня и в день и ночь после причащения. Для тех, для кого Бог стал «всем», никакая жертва не оказывается непосильной. Те же, кто еще не созрел в ту меру, чтобы полностью обуздать своё сладострастие, должны, по крайней мере, в этом каяться пред Богом, и учиться любить без участия страсти. Если супруги ведут такой образ жизни (ставят пред собою цель – преобразить своё естество во Христе), им будет очень горько, если их сладострастие станет препятствием к Евхаристии. Полюбив Христа всем существом своим, человек уже не может поставить что-то или кого-то ни вместо Христа, ни даже рядом с Ним.

Правило воздержания супругов от половой близости довольно древнее. В Церкви на Руси оно было предписано уже в первые дни христианства. Митрополит Киевский и всея Руси Георгий (1072 – 1075гг.) составил «Устав для мирян», который предписывает «перед причащением хранить воздержание от жён своих – ночь перед причащением и ночь после причащения» (правила 8-е и 13-е).

Священное Предание Церкви сохранило нам описание одного трагичного случая, приведшего к духовному конфликту, на почве нарушения правила о супружеском воздержании: «У одной знатной госпожи, недалеко от Тусции, жила невестка, недавно еще вышедшая замуж за ее сына. Однажды свекровь пригласила ее с мужем отправиться вместе на освящение церкви во имя святого мученика Севастиана. В ночь пред отправлением на освящение упомянутого храма невестка не могла воздержаться от плотского удовольствия с мужем. Хотя поутру совесть сильно укоряла ее за это удовлетворение вожделениям плоти, но в то же время и стыдно было ей отказаться от данного обещания. Итак, более по ложному стыду пред людьми, чем по богобоязненности, она отправилась со своею тещею на освящение храма. Когда мощи святого мученика Севастиана были внесены в храм, злой дух напал на невестку и на виду у всех начал ее мучить. Один из пресвитеров этого храма, видя ее страшные мучения, тотчас вынес из алтаря синдон и возложил на беснующуюся». И лишь молитвы святых освободили её от одержимости. Обратим внимание на то, что не сама плотская близость, а ее неправильная мотивация – удовлетворение плотской жажды (вместо творения новой жизни) – является грехом.

  1. Молитвенное правило

Молитва – это духовный кислород, которым каждый христианин должен просто «дышать». Кислород нашему организму потребен постоянно, а не «от случая к случаю». Очередная ошибка многих прихожан – это, наряду с отсутствием аскетического настроения, отсутствие молитвенной жизни. Некоторые верующие молитвы читают только перед причастием. Но молитва должна быть постоянным движением человеческого сердца. Для каждого верующего человека, как воздух, внутренне ощущается потребность в молитве. Особенно это касается молитвы утром, молитвы перед сном, краткой молитвы перед едой и после еды.

Для того чтобы евхаристическая практика имела свои плоды, важно иметь определённый настрой в молитвенной жизни. Молитвенное правило (в своём содержании и количестве) может быть у разных людей разным. Но необходимо отметить обязательность молитв утренних и перед сном (пусть даже иногда в сокращенном виде). Так же необходимо чтение Слова Божьего и духовной литературы. Пусть это будет чтение даже не целой главы Писания, но одного параграфа. Но оно должно быть ежедневным.

Молитва должна быть выражением нашего живого и личностного опыта общения с Богом. Она не может быть просто бессмысленно и необдуманно повторяемым набором слов. Такая молитва не есть общение, то есть, вовсе не есть молитва. Ведь всякая мольба, всякая просьба – это именно форма общения. Отношение к молитве как к какой-то формальности, которую нужно просто «выполнить», является оскорблением данного нам Богом дара общения с Ним.

Собственно, же «молитвенное правило ко причащению Святых Христовых Таинств» с веками ширилось и развивалось. Существует несколько вариантов этого правила. Что не означает необходимость «вычитывания» всего правила каждый раз.

Автор этих строк считает оптимальным утром перед Литургией читать утренние молитвы (возможно, в несколько сокращенном виде, к примеру, без прочтения «помянника», ввиду того, что на Литургии будет возможность помянуть всех живых и умерших), после которых – три псалма из «последования ко причастию» и один из канонов (мы издаём два разных канона подготовки ко причащению). После канона – одну или несколько молитв. Канон и молитвы можно всякий раз менять. Такой способ выполнения молитвенного правила убережёт молящегося от поспешности и невнимательности, а вместе и от «перегрузки».

  1. Если накануне не был в храме…

Конечно, в канун воскресного дня и праздников церковных (т.е. в канун Евхаристии) верующему человеку естественно стремиться к посещению богослужения. К сожалению, и это превратилось в большинстве случаев в формально приобретаемый «проходной билет» для участия в Трапезе Христа. Многие священники не допускают людей к причастию, если они не были на вечернем богослужении. На наш взгляд, это не всегда правильно. Если человек был вместо вечерни на балете или в пивной – его, наверное, стоит наказать. Но если человек был на работе или живет на приличном расстоянии от храма и не может себе позволить посетить богослужение вечером, то он может сам, келейно, во время совершения богослужения в храме (или позже, как будет возможность) прочесть более пространное молитвенное правило. Автор этих строк рекомендует тем, кто не может посетить вечернее богослужение, дома с вечера прочесть: Одну кафизму Псалтири и канон праздничного богослужения (или акафист). Благо, что сегодня, при наличии Интернета, все богослужебные тексты христианских праздников можно приобрести и распечатать без труда. Более ревностные к богослужению лица, в соответствии с древней традицией, совершали «келейно» вечерню, утреню, а то и полунощницу с повечерием. Последнее было неотъемлемой деталью молитвенной жизни верующих в Древней Руси. Именно на повечерии читалась келейно кафизма и канон праздника, а после этого – молитва перед сном. Главное, чтобы человек прикоснулся к богослужению праздника.

При отсутствии возможности найти тексты богослужения конкретного праздника, можно прочесть общие тексты, которые публикуются в большинстве молитвословов для келейного чтения. Например, если нет канона воскресного по гласу недели, то под воскресение почесть канон или акафист Иисусу Сладчайшему. Под праздники Богородицы – канон или акафист Богородице Деве.

  1. Физическая гигиена

Господь не только наделил человека разумом, но и позволил «благоукрашать» свою жизнь. И вложенное в нас чувство прекрасного, не позволяет нам пойти на встречу с уважаемым человеком в «неопрятном виде». Во время подготовки к причастию наше тело должно не только стоять на молитве, кланяться и принимать Святые Дары, но еще и само находиться в надлежащем состоянии. Выше уже упоминалось (см. глава 6), что святитель Тимофей Александрийский в своем правиле упоминает об утреннем «омовении уст» перед Причастием. Приходя к причастию, многие прихожане допускают ошибку – они не омывают уста, в результате принимают частицу Тела Христова, а в устах полно не удаленной слизи. Неприятно об этом писать (и читать), но еще неприятней это видеть священнику, когда преподает Животворящие Таинства человеку, даже не очистившему тот сосуд, который в теле принимает эти Дары (т.е. наши уста).

Особенно следует сказать о женской гигиене. Тут, как это бы ни казалось однозначным, нет общего и безусловного решения для всей Церкви. Некоторый святые отцы (к примеру, Григорий Двоеслов, Августин) считали, что женщина во время «месячных» имеет полное право участвовать в Таинствах, т.к. оскверняет человека не то, что происходит в природе независимо от нас, а то, что составляет страсть человеческого сердца. Другие иерархи (святитель Тимофей Александрийский) считали, что женщине в эти дни не следует даже приходить в храм. Но и святитель Тимофей не давал безусловного запрета. К примеру, в случае смертельной опасности или болезни женщина, без всякого сомнения, по словам святителя, имеет право и обязанность причаститься, даже если у нее «свойственное женщинам». К тому же отсутствие в те времена современных средств гигиены делало нежелательным выход женщины в эти дни из дома, прежде всего, для нее самой – и с физиологический точки зрения (возможность заражения телесными болезнями), и с психологической (во избежание неловких ситуаций). В современных условиях этот вопрос прихожанка имеет право решить индивидуально со своим духовным отцом.

В сущности, то же самое касается и «послеродового карантина». Женщина, согласно канонам, в течение 40 дней имеет право после родов не приходить в храм, восстанавливая силы. Но в те времена женщина — это время действительно проводила исключительно дома. При современной женской активности чуть ли ни со второй недели, женщине не лишним будет и участие в богослужении. И так же этот вопрос она может решить со священником из своего прихода.

После же причастия каждому верующему следует тщательно беречь уста от извержения слюны и мокроты на землю или в места уборные. К сожалению, это святоотеческое правило сегодня многими забывается, и даже о нем не напоминают. Мы принимаем своими устами Тело и Кровь Воплощенного Бога. Каждая крошечка – полнота Его Присутствия. Священник, совершая Евхаристию, имеет ответственность даже за «пылинки» с Небесного Хлеба, ведь Христос присутствует в каждой мельчайшей частичке. Если в устах осталась хоть маленькая частичка, хоть капелька (а все это остается на зубах, как бы мы ни запивали), то беречь их следует как величайшую святыню. Древние епитимийники назначают епитимию тому, кто после причастия сплюнул в нечистое место или изверг из желудка пищу и не сжег её. Пока наш организм проводит процессы метаболизма (где-то в течении 12-15 часов), следует избегать вышесказанного. Люди, имеющие заболевания носоглотки, могут пользоваться одноразовыми салфетками, которые потом должны быть сожжены, а не выброшены в мусор.

  1. Причастие детей

Просто необходимо сказать несколько слов о причащении детей. То, во что превращается это великое Таинство в наших храмах, нередко вызывает ужас. Мы видим, что дети остаются совершенно неподготовленными к вкушению Небесного Дара. Но неподготовленность эта связана не с возрастом детей (как ошибочно полагают многие), а с отсутствием в семьях подлинной христианской молитвенной обстановки. Когда между храмом и домом ребёнок не чувствует пропасти, когда его родители учат молиться своим примером, «с молоком материнским» (в прямом смысле этого слова) прививая ребёнку молитвенность и веру, тогда дети не кричат у Чаши Евхаристии, не выплёвывают Божественные Дары, а принимают их с благоговением. Автору этих строк знакомы многие православные семьи. Когда родители ведут церковную жизнь, тогда и ребёнок улавливает их дух и настрой. Семья христианская – это маленькая частичка Церкви (как и всякий верующий в Церкви – член в Её Теле). И когда люди сами ведут совершенно нецерковный образ жизни, но носят своих детей в храм к причастию (пока они дети), а с возрастом не прививают им основы веры и благочестия, то мы имеем дело с кощунственной профанацией Таинства.

Массовая тотальная профанация особенно чувствительна на причастии детей, которых приводят «благочестивые бабульки» к Причастию со словами «сейчас батюшка сладенькое лекарство даст». У автора этих строк были горькие случаи, о которых он считает необходимыми написать здесь. Одна бабушка привела своего внучка к причастию, со словами: «Ты ротик открой, а батюшка тебе микстурку даст», на что проворный внучек отвечает чуть не с руганью (в тоне явного нежелания): «а я что, не могу дома микстуру выпить? Чего ты меня сюда притащила?». Пришлось отогнать бабушку в сторону, а отроку задать вопрос: Ты в Бога веришь? – «Не уверен». – А чего ж ты сюда пришел? – «Так вот она (показывает на свою бабушку) притащила». Причащать его, естественно, не стал, а сказал, чтобы бабулька с внучком дождалась меня после службы. Пришлось дать разъяснения о подготовке к причастию. Увы, большинство из них всю подготовку сводят к тому, что «ребёночек утром ничего не кушал».

Другой случай закончился, правда, не так скорбно: тоже бабушка привела отрока лет 8-9 причащаться «сладенького медку», и тоже был вопрос: «а чего мне дома меду не дали», но мальчик оказался чистым душой, пока я причащаю младенцев грудных, слышу, как отрок проворно бабушке возражает: «Это же храм, ты мне что-то говорить не хочешь, почему? Я уже взрослый, и я хочу знать, что это тут даёт батюшка». Но старушка, ввиду полного отсутствия у неё всякого представления о вере и какого-либо религиозного опыта, упрямо твердила внучку: «Тебе это не обязательно знать, ты главное покушай это, а потом вырастешь – узнаешь». Пришлось снова довольно жестко осечь эту «наставницу», а мальчику, прямо у Чаши провести первое поучение тайноводственное: Ты в Бога веришь? – «Верю, и даже молюсь, как умею». – Молодец. А вот здесь, в Чаше, Дар Христа – это Его Таинства, приобщение к Его Жизни, к Его Телу и Крови. Знаешь кто такие доноры? – «Да, в школе говорили, они кровь сдают для других». – Ну так вот, самый совершенный и самый настоящий Донор – Христос, Он отдал всю Свою жизнь, чтобы мы ее принимая в Себя, жили Им. – «Здорово! И мне можно принять То, что Он дал тебе в эту Чашу»? – Конечно можно!

  1. Первое сознательное участие в Литургии

Перед первым причастием взрослого человека, который был крещен когда-то давно, но сделал большой промежуток между крещением и сознательным вхождением в жизнь Церкви, целесообразно установить подготовительный период на несколько дней. Это будет его подготовка к сознательному вступлению в Церковь через покаяние (примирение с Богом во Христе). В эти дни (на наш взгляд, целесообразно этот период растянуть от недели до двух) человек должен начать регулярно читать утренние и вечерние молитвы, а также Священное Писание и Катехизис. Приходить на беседу со священником и, несомненно, поститься (если период подготовки рассчитан на 2 недели, то хотя бы со второй недели – поститься). После тщательной исповеди (а она в данном случае может быть растянута на несколько посещений), получив окончательное разрешение и примирение с Церковью, человек вновь становится членом Евхаристического богослужения избранного Божьего народа, собранного на Трапезу Христа.

  1. «Недостойно Причащаюсь, но Ты меня удостой».

Вопрос: Вот, знаю, что недостойное причащение опаляет душу и становится на душе еще хуже… Меня сегодня спросили, почему это происходит? Т.е. приблизительно понятно, что без должного благоговения и трепета нельзя приступать к Причастию и готовиться к нему нужно серьезно. Но у многих, как ни старайся, всё равно получается — беспечно. А как добиться того, чтобы причащаться, действительно, достойно? Я не смогла ответить на эти вопросы. Должна отметить, что человек, который интересовался, храм посещал несколько раз в жизни и сказать ему, например, что просто надо больше молиться и чаще причащаться — это значило бы просто отмахнуться от его вопроса.

 

Все начинается, прежде всего, с самосознания человека:

  1. Первое условие — это осознать необходимость для себя лично этого Причастия. Осознать не столько умом, сколько сердцем, душой: Я, лично я не могу жить без Христа. Без этого внутреннего осознания Причастие буде формальным актом, не устанавливающим реального общения со Христом. То есть причастие было и есть и будет реальным Причастием, но, когда подходят к Богу формально – это приносит скорее вред, нежели пользу приходящим.
  2. Осознать — опять же не голым умом, но умом в сочетании с сердцем (эту степень осознания св. отцы называют «схождением ума в сердце») своё недостоинство, свою греховность пред Богом. Прежде всего, хотя бы понять: Я не таков, каким бы меня хотел видеть Бог, я не таков, каким бы мог быть, но я это осознаю и прошу меня простить и укрепить, чтобы я мог духовно расти, а не деградировать.
  3. При этом важно осознать, что Причастие — всецело дар. И мы приступаем к тому Дару, пред которым в трепете предстоят небесные силы, пред которым трепещут ангелы. Этот дар невозможно «заслужить» или оказаться достойным. Бог от нас ищет искренности, чистоты сердца, правды пред Ним и перед самим собою. Ох, как часто мы лицемерим и пред собою, и пред Богом. Бог ищет от нас Любви, потому что Он Сам есть Любовь.
  4. Но любовь — это жертва. С одной стороны, она связана с осознанием своего несоответствия, а с другой — с искренним желанием отказаться от греха и служить Богу. Если в сердце человека есть такая готовность, есть решимость — дерзая, с любовью, приступаем.

Все наше «пассивное недостоинство» (то есть, осознания факта недостоинства без реального покаяния и без жажды исправления) рождается от отсутствия в нас Любви. От того, что человек чисто формально подходит к Причастию: «Ну, вот я не убил никого, не украл ничего, пост выполнил и молитвы Христу почитал — все выполнил, вроде готов». Такой технический подход недопустим! Молитва — это не формальный билет или пропуск к Причастию, это, как и само причастие — потребность сердца, живая потребность в диалоге с Богом!

Вот тогда человек молится — и молитва от сердца. А «вычитывание трехэтажного правила» — это не молитва, а ее профанация.